Программы

К. МАНЖУЛА:  13 часов и 11 минут в Петербурге, четверг, 23 февраля. В студии Кирилл Манжула. Еще раз здравствуйте и поздравляю всех тех, кто считает, что с сегодняшним днем нужно поздравлять. Юрий Юрьевич Болдырев, экономист, публицист — более вас я не буду никак представлять. Я думаю, те, кто нас слушает, и в рамках политической информации нашей страны, они знают, кем вы сейчас являетесь, кроме экономиста и публициста.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Ничего особенного.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, во-первых, вас поздравлять с праздником или нет?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Меня — не знаю, но я всех знакомых…
К. МАНЖУЛА:  Ну, как вы относитесь к этому?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Ну, я считаю, что все, кто не продавался, а служил своей стране, могут считать этот праздник своим. Поэтому очень большое количество своих друзей я поздравляю с этим праздником защитника Отечества, всех жен, дочерей, детей, бабушек тоже поздравляю. Хороший, нужный праздник. Адекватна ли дата, спорить можно бесконечно. Есть праздник, пока не отказались. Поздравляю искренне.
К. МАНЖУЛА:  А важна ли дата? В общем-то, какая разница — 23 февраля или, не знаю, когда, там, говорят, армия была образована, неважно?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Всех защитников Отечества и всех, кто считает, что Отечество, так или иначе, надо защищать, искренне поздравляю.
К. МАНЖУЛА:  Ну и, так или иначе, у нас в любом случае разговор пойдет вокруг того, что нас ожидает менее чем через месяц, а именно, выборы Президента, и сейчас самое главное, самый главный вопрос, самый интересный, так скажем, вопрос — это возможно ли допущение, что в нашей стране пройдет второй тур голосования? Возможно ли в принципе такое?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  С моей точки зрения, должно быть.
К. МАНЖУЛА:  То есть, на чем основывается вот эта ваша уверенность? Этот самый принцип?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Вы знаете, мне тут пришлось выступать в таком патриотическом лагере, в городе Кострома…
К. МАНЖУЛА:  Что значит «патриотический лагерь»?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Ну, какой-то там — вот, администрация, какие-то общественные организации собрали такой лагерь. Ну, похоже, они его неявно ориентируют как бы на поддержку власти. И вот передо мной задача: с одной стороны, передо мной задача вроде как… ну, раз они меня пригласили, не ругать власть перед ними, не для того пригласили, вот, а с другой стороны, в общем, я совершенно не собираюсь агитировать за власть. И я построил свое выступление как рассказ о том, а где были развилки и фундаментальные ошибки властителей наших. И я показывал на примерах, как тот же Горбачев, вот, брал Янаева и тащил в вице-президенты, и мы все спрашиваем на съезде… Ну, я прошу прощения, я таким, простым…
К. МАНЖУЛА:  Да-да-да.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  «А что ж такое ничтожество-то?» Вот, а нам в кулуарах объясняли: «А это, чтоб он никогда не посмел бросить вызов хозяину».
К. МАНЖУЛА:  Ну, это, в общем-то, известный принцип для многих правителей мира в течение тысячелетий.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  И что сделал этот, который якобы никогда не бросит вызов, понятно? То же самое, Съезд народных депутатов СССР, Верховный Совет — его скрутили, зажали так, что он стал послушный. Вроде тактически выиграли, да? Горбачева заперли в Форосе. Какой ужас! Подождите — ну и что, что заперли Горбачева в Форосе? Вышел — орган власти в стране-то какой был? Съезд народных депутатов СССР и Верховный Совет. Их никто нигде не запер, но они были такие послушные, что без команды собраться не могли. И вот, на таких примерах я построил и дальше их спрашиваю: «Ребята, а вот сейчас как? Как вам кажется, сейчас к власти подтягивают самых сильных, самых ярких, самых самостоятельных, и это залог нашего развития и конкурентоспособности в мире, или к власти подтягивают все более и более лояльненьких, сереньких лизоблюдиков, которых легко нагнуть в любой момент как угодно, и тогда мы, извините, по анекдоту, додеградируемся до мышей?» Вот так вот, да? И ребята, в общем, вынуждены кивнуть, что да, похоже. Я спрашиваю: «Вам не нравятся те, кто сейчас, вот на арене, наверху? Ну, не очень нравятся те, кто конкурирует? А кто виноват? Вы что, действительно считаете, что среди 140 миллионов человек в стране нет ярких, сильных, последовательных, заслуживающих всеобщей поддержки? Да конечно есть!» А как…
К. МАНЖУЛА:  А они ответили, что есть?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Да коне… Нет, я говорю: «А вы среди себя не видите? Среди своих родителей, друзей?» Да коне… Везде ж лидеры реальные нарождаются всегда. Что ты с ними не делай, даже в концлагере, везде возникают лидеры. Везде возникают естественные лидеры. А если вся система управления строится на том, чтобы вот это естественное лидерство подавлять, то о какой конкурентоспособности в мире можно говорить? Почему я об этом на ваш вопрос отвечаю? Не допустить второго тура в нормальной стране можно только обманом, манипуляцией, фальсификацией. Выбор есть всегда. Другое дело, что мы видим, какие механизмы обмана, фальсификации, манипуляции включаются и какие еще будут включены. Ну, предположим, какой-нибудь если кандидат X вдруг окажется реальным претендентом на второй тур, значит, за полдня до выборов мы узнаем, что он ест по ночам детей, не снимая кожи. И это будет массово потом — судись, сколько… просто это надо видеть. Сейчас нельзя ничему удивляться, то есть, все настроено на то, чтобы вся работа не власти, а вся работа всего государственного механизма, к сожалению, настроена на то, чтобы второго тура не допустить. Это плохо. Это плохо, если общество опять поддастся на эту манипуляцию.
К. МАНЖУЛА:  Удастся ли? Потому как, в общем-то, сейчас достаточно активная… гражданская активность, ну, достаточно… можно сказать, все-таки есть эта самая активность, и при этом возможно недопущение второго тура?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Ну, видите как — я разговариваю с взрослыми, умными людьми, которые всегда были критически настроены к тому, что происходит, но вот эти все фильмы о том, как страна под мудрым руководством поднималась с колен, до какого ужаса опустил ее прежний правитель и как поднимает нынешний, несмотря на все — эти же фильмы идут вне регламента. Я вас уверяю, вот я — я невеликий режиссер. Про любого из четырех оставшихся кандидатов я сниму фильм не хуже, о том, как они мужественно, последовательно и т.д. что-нибудь делали весь этот период, 20 лет. И прекрасный фильм будет, другое дело, что никто не покажет. То есть, я хочу сказать, что только вот таким обманом, такой манипуляцией людей можно убедить, и вот, как эти люди мне говорят: «Нет, а я, похоже, склоняюсь, что все-таки надо сохранить стабильность». То есть, людей просто запугивают. С одной стороны, вроде как у нас и по Конституции, и по всему мировоззрению, которое, казалось бы, вкладывалось изначально, в период отхода от монопартийной системы, что сама по себе сменяемость власти — благо. То есть, не то, что Иванов на Петрова, Петров на Сидорова, а вообще — не вечно Иванов или Петров, а после Иванова или Петрова, или, там, пасынка Иванова, которого он временно вместо себя посадил — чуть-чуть посидит, да? — должен прийти кто-то другой, представитель какой-то другой силы. Вроде мы с вами это понимаем: сменяемость — благо. Сейчас же нам вбивают в голову другую идеологию: сменяемость — плохо, стабильность, несменяемость — это единственное, что позволит нам не опуститься в ужас. Вот там эти фильмы идут, «Россия без…» — это значит Россия без будущего.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, скажите, вот как вам кажется, кто при отсутствии этих самых фальсификаций во второй тур, кроме известной кандидатуры, проходит? С кем будет?..
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Не знаю, я честно скажу, значит, с учетом того, что один из кандидатов пригласил меня в конституционный совет, там, при… который он создаст, если станет президентом, я, наверно, сейчас не должен ни за кого агитировать, эта передача не оплачена из избирательного фонда какого-нибудь кандидата. Вот, поэтому в данном случае я скажу: я не знаю. Я знаю, за кого я болею, я, наверно, говорить не должен. Вот, поэтому, с моей точки зрения, выбор есть. Нет такого, что выбора нет. Нет такой ситуации, что кто-то из кандидатов, являющихся сегодня альтернативой, несет с собой нечто фундаментально ужасное, отличное от того, что есть. Даже глубоко несимпатичный мне (не буду называть фамилию) представитель олигархата, с моей точки зрения, абсолютно неправедно — и я сам подписывал документы Генеральному прокурору о требовании признать сделку ничтожной по «Норильскому никелю» тому же, я могу подробно об этом говорить — даже этот, вот, глубоко мне несимпатичный по всему своему образу жизни, мировоззрению, по тому, что он делал со страной и с «Норильским никелем», даже этот фундаментально в худшую сторону-то от нынешнего ничем не отличается. То есть, никто из них не несет с собой катастрофы. Если мы исходим из того, что сменяемость — благо, то нужна сменяемость, выбирайте, на кого.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, как получается в стране, которая, в общем-то, пережила и в какой-то степени осознала все проблемы вот того пути развития, по которому шла более семидесяти лет, на втором месте компредставитель, коммунистов, за нынешним премьер-министром?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  С моей точки зрения, это совершенно нормально, естественно.
К. МАНЖУЛА:  Где логика?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Логика как раз в этом есть, и во всех восточноевропейских странах, в большинстве — нормально. Есть понятие «маятник», если это демократический механизм, то есть маятник.
К. МАНЖУЛА:  То есть, от крайности в крайность, вы имеете в виду.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Нет, подождите, подождите. А вот почему от крайности в крайность? Далеко ведь не все шарахнулись в такую праволиберальную крайность, в какую шарахнулись мы. Профессор Джанин Уэдел (Janine Wedel), американский профессор, написала замечательную книгу, где описывала, как вот эти процессы приватизации, реформы происходили в странах Восточной Европы и России, и она показывала, что во многих восточноевропейских странах не было такого крайнего шараханья, как в России. Не сдавали так легко стратегические национальные интересы, ограничились в таком, воинствующем либерализме. У них маятник не заходил так далеко, как у нас, в той же Польше не заходил. Это с одной стороны. С другой стороны, и в обратном пути маятник вовсе не заходил в крайнюю точку. Левые силы в той же Польше и других странах приходили к власти, но это были уже не те левые силы, которые пришли один раз и больше никого не пустят никогда. Это уже другие левые силы.
К. МАНЖУЛА:  Там была готовая система, которая в принципе была подготовлена к тому, что власть готова сменяться, что власть и не нужно забирать, она демократическим путем перех…
Ю. БОЛДЫРЕВ:  И скажите мне, кто сейчас создал систему, в рамках которой власть невозможно забрать.
К. МАНЖУЛА:  Вы имеете в виду, в России?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Да. Но уж сейчас эту систему точно создали не левые. Сейчас эту систему под крики о демократии создали те, кто, в общем, просто узурпировал власть — ну никуда не деться, это так. Значит, у меня нет задачи сейчас агитировать за какого-то кандидата, я не имею права это делать.
К. МАНЖУЛА:  Да, мы уже говорили об этом.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Я просто хочу сказать, что политический маятник — это норма. С моей точки зрения, Россия, занимающая второе, там, или третье — можно спорить — место в мире по количеству олигархов — это слишком радикальное шараханье вправо, в либерально-олигархическую сторону. Значит, нам нужна корректировка в более социальную, более в этом смысле левую и более социально-ориентированную сторону, вот и все. Значит, подробно могу говорить, по каким деталям это нужно. Скажем, в той же… Вот смотрите, что в мире происходит — сыпется мировая финансовая система. Лозунг «Захвати Уолл-стрит» — это ведь лозунг выражения крайнего недовольства того, что в условиях формальной демократии в отношении публичной власти президента, премьер-министра, парламента и т.д. возникла совершенно олигархическая узурпационная система финансово-экономической власти. На Западе же они же все это признают, что все ключевые прибыли переместились из сектора реальной экономики в сектор экономики финансово-манипулятивной. «Крайслер», «Форд», «Дженерал Моторс» — все на грани банкротств, прибыли не имеют, а банки имеют суперприбыль. А почему все эти на грани рентабельности? Потому, что они еще платят ростовщику, банкиру, все время. Весомую долю всего, что они должны бы получить, они отдают банкиру. И вот этот перекос, он во всем мире осознается. А в России ситуация особо тяжелая в этом смысле, Россия не имеет суверенной банковско-финансовой системы. То, что у нас защищается — это, извините, меняльные лавки, и защищается именно меняльщик-ростовщик для того, чтобы не пришлось сообщить чужой. А с точки зрения кредитно-денежной политики, суверенной кредитно-денежной политики, при которой мы могли бы с вами, не имея долларов или евро, тем не менее, обмениваться трудом, и этот труд обеспечивался бы суверенно печатаемыми рублями — не под доллары и евро приходящие, а под тот труд, который мы с вами создаем. Вот этой кредитно-денежной политики суверенного государства наш Центробанк не проводит в принципе. Это фундаментальный вопрос, который не позволяет даже всерьез говорить о реиндустриализации. В этом смысле, нам нужен поворот не только к более левой и более социальной политике, нам нужен поворот к более национально-ориентированной политике, в том числе не только на уровне, там, ракеты, бомбы, границы, министерство обороны, но на уровне финансово-экономической политики, на уровне того, кто руководит Центробанком, кто входит в состав наблюдательного совета Центробанка, чтобы там сидели не финансовые манипуляторы, а представители реального сектора экономики, тех же авиационных заводов, тех же наших судостроительных заводов. Это другая экономическая политика. Я просто о чем говорю? Что сегодня вопрос не стоит о том — назад в коммунизм или назад куда-то в царскую Россию, или, там, вперед к демократии. Сегодня вопрос стоит совершенно, ну…
К. МАНЖУЛА:  Хорошо прозвучало — назад в коммунизм, назад в царскую Россию, но вперед, к демократии! (Смеется.)
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Так нам так подают, нам так подают.
К. МАНЖУЛА:  Так, в общем-то, это… это факт жизненный, то есть, там мы еще не были. Вот там мы были, а вот там мы еще не были.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Но я хочу сказать, что «Вперед, в демократию!» — это сегодня вперед к более социальному курсу и курсу более национально-ориентированному. К сожалению, на словах во многих, в том числе, публикациях представители власти, которые — сейчас вот идут, тут серия статей прошла и т.д. — многие вещи правильно признаются, но, к сожалению, нет оснований для уверенности, что это реально будет делаться, потому что все голиковы, все фурсенки, все христенки, все, этот министр обороны Сердюков и т.д., про которых даже вот я не могу найти никаких хороших слов сказать, что, вот… про них, а плохие говорить вроде как нельзя, да? Они все остаются при деле. И какие бы хорошие слова сейчас не говорились, но у меня нет оснований полагать, что на самом деле будет происходить что-то. То есть, на словах признается то, что нужно делать, частично — скажем, по Центробанку ни слова, все там, Улюкаев, наш земляк, Игнатьев и т.д., все сидят, руководят Центробанком, как и прежде. Вот, они признают, открыто признают, что они не печатают ни одного рубля иначе как — как? — под поступившие «настоящие деньги», доллары, из-за рубежа. То есть, они являются филиалом Федеральной резервной системы, они это сами признают, открыто. Но, к сожалению, вот в этой, ключевой части ни слова о необходимости принципиально иной денежно-кредитной политики не говорится. А ее нужно радикально ломать, радикально менять.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, но, вот, во всей этой риторике предвыборной, особенно от кандидатов с левыми, так скажем, взглядами на экономику и политику, звучат очень часто вопросы национализации. Насколько это, в принципе, даже допустимы разговоры об этом, поскольку — ну, не знаю, не взорвет ли это до… до какого-то безобразия?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Отвечу. Когда мы говорили с вами «Вперед, к демократии!», вы так немножко радостно улыбались, что хорошо бы в демократию, да?
К. МАНЖУЛА:  Нет, просто сама фраза хорошо построена.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Но я хочу сказать, что «Вперед, в демократию!» — это, наверное, демократия, это не то, что я считаю или вы, а то, что большинство. Значит, сумели мы донести до большинства, не сумели какие-то верные вещи, второй вопрос. Так вот, по разным опросам, в том числе проводимым радиостанциями (там, «Русская служба новостей» и т.д.), 80-90% считает необходимым вот этот олигархат, который абсолютно воровским образом, не по дешевке купил, как сейчас нас обманывают, а за государственные деньги, заплатив государственные же деньги…
К. МАНЖУЛА:  По закону купил? По тому закону, который был?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Вот, рассказываю. Значит, вам видные специалисты типа Алексашенко и т.д., извините, на голубом глазу утверждают, что по закону. Я утверждаю, что это ложь.
К. МАНЖУЛА:  Ну, я поэтому вас и спрашиваю.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Прямое нарушение действующего закона. Например, «Норильский никель», вот я, своей рукой подписывал документы генеральному прокурору. Значит, сами оцените, законно это или не законно. Есть Закон о приватизации, есть государственная программа приватизации, и левый тогда парламент отказался включать эти объекты — и ЮКОС, и «Норильский никель», и «Сибнефть» и т.д. в программу приватизации. Значит, дальнейшие действия осуществлялись для того, чтобы осуществить притворную сделку в обход Закона о приватизации, то есть осуществить приватизацию, прикрывая ее другой сделкой. Любой юрист знает, если вы квартиру хотите продать, но не показываете реальную цену, ваш… оформляете дарственную, но если это выявляется, эта сделка притворная — вы притворялись, что делали одно, а делали другое, эта сделка ничтожна. Так вот, применительно к залогово-кредитному аукциону, это будут точно такие же притворные сделки. Для того, чтобы осуществить приватизацию, прямо запрещенную законом (эти предприятия не были включены в программу приватизации), осуществили следующую схему: сначала государство, 1995 год, кладет 700 миллионов долларов на депозиты в банке, якобы временно свободных средств. Долги по зарплатам, долги по пенсиям, долги по всяким пособиям — по полгода были, денег нет. Тем не менее, взяли из бюджета 700 миллионов долларов, положили на депозит в банке, тут же объявили, что нам не хватает денег, одолжим у банков. Но банки не такие добрые — под залог ключевых стратегических предприятий, вот этих самых — «Норильский никель», ЮКОС, «Сибнефть» и т.д. И знаете, сколько получили в результате залогово-кредитных аукционов? Те самые 700 миллионов долларов, которые положили на депозит в эти банки. Разве это не исчерпывающе доказывает, что сделка была притворной? Деньги были не нужны, деньги свои положили и свои же забрали, но подарив ключевые стратегические объекты. И, кстати говоря, в бюджет на следующий год, в план, намерение выкупить залог даже не закладывалось. То есть, это для любого суда, хоть мы суд присяжных сейчас организуем, хоть любой другой, исчерпывающее основание для признания сделки притворной, она ничтожна. Масштаб вопроса таков, что никаких сроков давности здесь быть не может. Значит, доказать в суде, что даже принятый закон о сокращении срока исковой давности до трех лет — он был принят, как, под воздействием штыков и танков в 1993 году, и это всегда легко будет доказано, и любой международный суд поддержит.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, я вас прерву, потому что сейчас московские новости. Я напомню, Юрий Болдырев, экономист и публицист у нас в эфире. Мы вернемся через несколько минут.

*               *               *

К. МАНЖУЛА:  13:35 в Петербурге, и мы возвращаемся. В студии Кирилл Манжула и Юрий Болдырев, экономист и публицист. Юрий Юрьевич, ну вот, многие интересуются все-таки, кого вы сейчас представляете, за кого, что называется, будете голосовать на предстоящих выборах… (Звонок мобильного.) Вот, вот… в общем-то, видимо…
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Прошу прощения…
К. МАНЖУЛА:  Видимо, и по телефону тоже интересуются. Да, мы все находимся, естественно, в рамках определенного законодательства, которое в какой-то степени нас ограничивает в этих вопросах накануне выборов, но, тем не менее, судя по вашим заявлениям, которые вы делали в первой нашей половине, я думаю, это уже стало понятно.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Нет, вы знаете, так — я не хочу подставлять компанию, я завел —  как это называется, блог теперь, да? Даже не блог. У меня в «Литературной газете» восемь лет моя колонка постоянная была, а сейчас, перед выборами президента, видимо, «Литературную газету» немножко скрутили, и они временно изменили формат, попросили меня до выборов не выступать, вот, со своими колонками. И я перенес свою колонку из «Литературной газеты» на «Гайдпарк» (http://gidepark.ru/). Там есть моя колонка, там даже не раз в неделю, а раз в два-три дня публикуют. Там, в общем, все понятно — за кого я, что и так далее. Кто интересуется, заходите на «Гайдпарк», все узнаете. Кстати — не знаю, могу я, пользуясь случаем?..
К. МАНЖУЛА:  Да, да, вот это можно, да.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Я завтра буду встречаться с людьми здесь, в Петербурге…
К. МАНЖУЛА:  Там, кстати, можно спросить.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Я-то, собственно, приехал — у меня завтра в Доме книги на Невском в 18 часов, в 6 вечера презентация моей новой книги «В модернизацию — с черного хода?» То есть, можно ли окольным путем пытаться обмануть самого себя и всех остальных и пройти в модернизацию не нормально, а вот как-то хитренько. Я-то утверждаю, что невозможно. Вот, книгу об этом я завтра буду представлять, в 6 вечера в Доме книги, и там можно поговорить о чем угодно, да, наверное? Хотя прямой агитации тоже там вести, наверно, будет нельзя, но и не будем, незачем. Люди все умные, и так все понимают.
К. МАНЖУЛА:  У нас за последнее десятилетие, если говорить об экономической политике в стране, и вообще, в принципе, был какой-то один стратегический экономический план развития страны, который развивался в течение длительного периода, или же мы обходились всегда очень, вот, быстротечными планами, краткосрочными, что называется?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Значит, с моей то…
К. МАНЖУЛА:  Была какая-то стратегия, вот, глобальная? Понятное дело, на бумаге можно всегда написать что угодно.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Да. Я могу вычленить две стратегии. Первая — удвоение ВВП.
К. МАНЖУЛА:  Да. Согласен, точно.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Значит, ну, во-первых, оно не достигнуто, а во-вторых, самое главное: сама цель-то заведомо дефективная. Дело в том, что если вы в долгах как в шелках, и вам во что бы то ни стало надо рассчитаться с долгом, а потом разберемся, то, конечно, можно поставить перед собой такую цель. Но обращаю ваше внимание на то, что к тому моменту, когда ставилась эта цель, уже было понятно, что цены на нефть мировые такие, что мы с долгами рассчитываемся. А дальше государство, первое в мире по территории, с таким огромным населением — там, 140 миллионов человек — с такой предысторией и с такими возможностями, оно, конечно, должно ставить перед собой цели, не выражаемые финансовыми категориями. Цели должны быть выражающиеся в категориях натуральных, так же, как осуществляет планирование ООН, не Советский Союз, а ООН. Вся ООН, все планирование, все оценки считает в натуральных показателях. Это и продолжительность жизни, и детская смертность, и многие, многие, многие реальные показатели, свидетельствующие о возможности самореализации человека: как он может учиться, как он может жениться, как он может растить детей…
К. МАНЖУЛА:  Что подкреплено экономической стабильностью, безусловно.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  …как он пользуется достоянием культуры своей страны, человечества и т.д. В этом смысле, конечно, стратегия России должна быть полнее, глубже и не выражаемая в копейках, а выражаемая в других показателях. Это первое. Ну, и второе — у нас же были программы вот эти, национальные проекты.
К. МАНЖУЛА:  Были, были.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Вот, я как раз в этот момент защищал диссертацию, и у меня в автореферате, который можно найти на сайте в ЭКО, наверное, у меня там есть такая условная «подкова Болдырева». Вот, я показал — ну, вот такая, несколько столбиков, разные расходы. Так вот, в середине, самые низенькие, маленькие-маленькие — это затраты на так называемые «национальные проекты», а вот все, что побольше — это что-нибудь другое, в том числе, самые большие столбцы — это те деньги, уже заработанные нами и предыдущими поколениями, осваивающими эту территорию, застолбившими эти месторождения и т.д., которые мы… Еще раз подчеркиваю: наши предки эти деньги, по существу, заработали, и мы их отправляем на поддержание экономики США, Европы и т.д., то есть, вкладываем во всякие резервные и прочие фонды. То есть, это реальная стратегия. Эта реальная стратегия имеет две составляющих: с виду национальные проектики, маленькие, а по большому счету, все деньги, накопленные потом и кровью, отправить на развитие чужой экономики. Вот так, это реальная стратегия была.
К. МАНЖУЛА:  Сейчас речь идет о… очень много говорят о конституционной реформе. Как вообще вот это все выглядит, с вашей точки зрения?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Ну, уже несколько и кандидатов заявили об этом, и, по-моему, представитель вот этого, «мозгового центра» президента Медведева, ИНСОР’а, тоже об этом говорят. Я вам могу сказать свое видение. Собственно, и с этими моими старыми, там, подходами, разработками — то, о чем я много лет пишу — меня и пригласил один из кандидатов в свой конституционный совет. Суть в следующем. У нас Конституция состоит, по большому счету, из двух частей: первая глава — это «Основы конституционного строя», ну, и второе — все остальное, да? Так вот, в «Основах конституционного строя» есть два фундаментальных положения. Первое о том, что у нас высшая форма волеизъявления граждан, народовластие, и перечислены равно референдум и свободные выборы. А это лукавство. Не могут на равных стоять прямая форма демократии и косвенная, референдум должен быть высшей формой.
К. МАНЖУЛА:  И что в этом случае меняется?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  А меняется принципиально. Дело в том, что вот эта хитрость, что на равных референдум и выборы, позволила дальше депутатам Думы, законодателю, ввести ограничительные процедуры и ограничительные списки, которые не позволяют людям ни по какому фундаментальному вопросу провести референдум. За 20 лет почти, с 1993 года, ни по одному серьезному вопросу референдума провести не удалось, и по тем вопросам, которые являются главными, их даже в принципе нельзя проводить. Так вот, надо менять в этом смысле конституционные основы, основы конституционного строя, то есть, референдум должен быть выше. Я подчеркиваю — я имею в виду, не локальный референдум, а общий, общий референдум, иначе сепаратизм — это совсем другие проблемы. Я имел общий референдум… И, кстати говоря, вопрос о ВТО сразу… что?
К. МАНЖУЛА:  А как это в принципе можно выделить в Конституции? Я имею в виду, общий и локальный референдум?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  На уровне… Нет, здесь совсем просто. Значит, высшая, «Высшая форма волеизъявления — это общенародный референдум», точка! Все! Значит, вот сейчас вопрос о ВТО. Вы вдумайтесь, в декабре подписаны документы о присоединении России к ВТО, и до сегодняшнего дня депутатам — это уже вторая половина февраля сейчас, да? — так и не розданы условия, никто условий так и не знает. Как вы думаете, если бы эти условия были приличные и не вели бы к скандалу перед выборами президента, скрывали бы их два месяца от депутатов? Уже больше двух месяцев условия нашего присоединения к ВТО скрываются. После блестящей победы всего и вся депутатов нагнут, скажут: «Голосуйте, вот вам документы, ратифицируйте», и они, как миленькие, проголосуют.
К. МАНЖУЛА:  А с чего их там… откуда… откуда информация, что их скрывают?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  От депутатов. Депутаты требуют, им не дают. Все совсем просто.
К. МАНЖУЛА:  Под каким предлогом не дают?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Никаким.
К. МАНЖУЛА:  И кто… и кто…
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Вот когда будем выносить на ратификацию, тогда и дадим.
К. МАНЖУЛА:  Почему депутаты молчат? Где вот информация о том, что они требуют, их не дают?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Да вот я… я с ними разговариваю, они мне рассказывают.
К. МАНЖУЛА:  Почему они об этом не говорят открыто?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Вот я, я говорю открыто об этом. Вот я сейчас у вас, я сейчас говорю не о том, какой кандидат лучше, какой хуже, я говорю о том, что вопрос — две стороны. Во-первых, вопрос фундаментальный. Это вопрос фундаментального ограничения суверенитета страны. У меня есть свое мнение. Откладываю его в сторону. Я не утверждаю, хорошо или плохо, но нельзя не признать, что это фундаментальное ограничение суверенитета по вопросу регулирования внешнеэкономических отношений. Значит, аналогию приведу вам такую. Значит, у нас есть… Точнее, наоборот: у Запада есть возможность регулировать поток высоких технологий к нам не на рыночной основе. Вот к этому мы вас допустим, а к этому нет. С какими угодно, Россия, приходи деньгами, эти, эти, эти, эти технологии мы вам не дадим. У них свой кран, с этим. У нас свой кран, с природными ресурсами. Ребята, давайте обмениваться. Так вот, ВТО — это наш кран просто выламывается, просто труба, и уже не то, что чья рука будет на кране, а просто сплошной поток. Они к нам будут приходить, брать наши ресурсы не по рыночной мировой цене, а по себестоимости, а мы к ним за их технологиями не придем, условия таковы. Я утверждаю, что степень фундаментальности вопроса такова, что никакая временная власть не должна произвольно принимать по нему решения. Если это так важно, объясните народу, что это нужно и вынесите вопрос на референдум, потому что это организация из анекдота: вход бесплатный, выход платный. Нельзя любой временной власти принимать такие решения, которые расхлебывать будут следующие поколения. Я утверждаю, что, вот, вопрос о ВТО как относится к числу тех вопросов, в связи с которыми надо вот в этих «Основах конституционного строя» четко фиксировать: референдум — высшая форма. Это первое. И второе. Как-то никто не задумывался, всем казалось, что это признак такой вот нашей цивилизованности. У нас ведь записано, что общие принципы, сами принципы, общепринятые принципы международного права являются составляющей нашего законодательства, а международные договоры находятся выше наших законов. И как-то всем кажется, что это нормально, а это не нормально. Я обращаю внимание на то, что у нас международные договоры ратифицируются простым большинством, а конституционные законы квалифицированным большинством. Но международные договоры оказываются выше, чем конституционные законы. А что такое «общепризнанные принципы и нормы международного права»? Вот была резолюция 1973 по Ливии. Вот сегодня общепризнанный принцип международного права — это трактовка этой резолюции таким образом, что можно взять и уничтожить, разбомбить цветущее государство Ливию. Да.
К. МАНЖУЛА:  Цветущее ли?
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Было цветущее. Было цветущее, сейчас уже легко найти информацию о том, что это было. Я просто хорошо это знаю. Я занимался, исследовал этот вопрос. Это было действительно цветущее государство, я вас уверяю. Организовать такое же у нас на Ямале — никаких проблем. Подкупить небольшое количество, 15 человек, организовать небольшую армию освобождения Ямала, где у нас есть газ, и дальше non-fly zone над Россией — все то же самое. Я что хочу сказать? Значит, а покажите мне, где в законодательстве США сказано, что международное право выше законодательства США. Да ничего подобного вы не найдете. А с чего Россия вдруг под предлогом цивилизованности согласилась с тем, что она зависима извне?
К. МАНЖУЛА:  Юрий Юрьевич, у нас просто, к сожалению, мало времени остается, всего две минуты для того, чтобы продолжить этот спор.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Тогда последние, да.
К. МАНЖУЛА:  Мне просто вот всегда очень непонятно, как в принципе можно строить политику на отрицании, на, вот, каком-то таком… постоянной конфронтации. Учитывая, что вы представляете определенного кандидата в президенты и учитывая возможность теоретическую… И, в принципе, вот вся мировая нынешняя экономика, она глобализована, она глобальна. И мы, ставя себя в конфронтацию с этим, только к плохому придем, мы ничего хорошего не добьемся.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Рассказываю. В этой студии говорил о том, как Китай защитил себя от преступлений в итоге, и как Россия. Значит, Китай защитил — никто не называет это конфронтацией, это называется «защита национальных интересов». Значит, я хочу сказать, что и я, и вообще, нормальные, думающие люди, озабоченные судьбой своей страны, сегодня, в праздник защитника Отечества, думают не о том, как бы поконфронтировать с кем-то, а о том, как защитить свои интересы в условиях, когда мир продажен, и легче не посылать армию оккупировать чужую страну, а подкупить ее элиту. Вот, вот суть нашей ситуации. Уж извините, прямым текстом, в день защитника Отечества — у нас очень много кто просто подкуплен, никуда не деться. Не бойтесь, речь не идет о том, что кто-то хочет, там, устроить дикую конфронтацию, но речь идет о том, что — даже вот, возвращаясь к конституционным изменениям — ну, необходимо вписать Центральный банк в систему разделения властей. Центральный банк — это высшая власть финансовая в стране. Он должен быть подконтрольным, подотчетным, наказуемым как орган власти. Необходимо — вы спросили о национализации — целый ряд вопросов должен быть конституционно прописан. Нельзя допустить, чтобы пришли красные, национализировали, потом пришли белые, опять раздали на залоговых аукционах, потом опять красные, и до бесконечности. Этого нельзя. Есть вопросы, которые, как механизм защиты национального суверенитета в финансово-экономической сфере, надо оговорить конституционно. Это актуально.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Болдырев. Приходите, кому интересно, на презентацию.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Завтра в 6 вечера, в магазине… в Доме книги на Невском.
К. МАНЖУЛА:  Юрий Болдырев, экономист и публицист, был у нас в эфире. Спасибо большое, и всех с праздником еще раз.
Ю. БОЛДЫРЕВ:  Всех с праздником защитника Отечества!