Интервью

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: 13 часов 7 минут 45 секунд в Петербурге, у микрофона Лев Гольдштейн, за звукорежиссерским пультом Илья Печенкин. И в программе «Ваш информированный собеседник» у нас в гостях сегодня Вадим Тюльпанов, член Совета Федерации. Добрый день, Вадим Альбертович!

В. ТЮЛЬПАНОВ: Добрый день.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Вы у нас впервые в таком качестве, в новом качестве, и, конечно же, первый вопрос — Совет Федерации. Что вам показалось интересным как новичку в этом органе власти?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, вы знаете, вот я, честно говоря, не сталкивался вот с этим органом власти, но когда окунулся уже в его жизнь полностью, я понял, что от него зависит достаточно много, и в первую очередь — это законы в так называемом «нулевом чтении», которое проходит там, и все депутаты, которые там (я имею в виду, сенаторы), которые работают в этом Совете Федерации, они составляют законы либо — вот, что называется «нулевые чтения» — либо дают поправки к нему.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: То есть, это законы, которые в Думе потом?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, потом в Думе они обретают свое первое чтение. То есть, по большому счету, Совет Федерации рождает законы. Вот я этого, кстати, не знал, и никто этого никогда мне не говорил, и это самое удивительное для меня оказалось.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, это новость. А какие еще такие моменты могут быть интересны и, может быть — в таком, грубо говоря, кулуарном плане, в бытовом?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, в кулуарном плане, там я сказать не могу чего-то нового. Я и в Госдуме часто бывал, и могу сказать, что отличие Совета Федерации от Госдумы какое, допустим, — все-таки меньше сенаторов, и к ним как-то больше уважения оказывается, вот в самом… внутри этого здания. То есть, сенатор, он приходит… а, как правило, это люди — бывшие губернаторы, допустим, и они себя, естественно, достаточно высоко ценят, — поэтому мне вот так представляется, что сам Сенат этот (соответственно, Совет Федерации), он такой, ну, что ли орган достаточно высокий, так можно говорить.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, вновь вы работаете, если можно так сказать, в тандеме с Валентиной Ивановной Матвиенко. Здесь были вы как председатель Законодательного Собрания, она как губернатор, а там вы член Совета Федерации, но от Петербурга, и Валентина Ивановна Матвиенко, которая является спикером Совета Федерации. Как вот в этом качестве вы находите Валентину Ивановну?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну вот, я хочу сказать, что мы… Кстати, с Валентиной Ивановной мы же вместе представляем Петербург, и мы наметили планы свои по помощи Петербургу, и в том числе это будет помощь из российского бюджета. В частности, мы…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: За счет других субъектов федерации?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Нет, не за счет других субъектов федерации. За счет федеральных средств мы будем выделять деньги — будем стараться, вернее, вот так бы я сказал — выделять деньги на строительство метро в Петербурге.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, а как вы, в принципе, находите Валентину Ивановну в качестве спикера Совета Федерации?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, я хочу сказать, что она… такое впечатление, что это и было ее место изначально. Ей, конечно же, более спокойно там, чем было здесь губернатором, потому что не рвутся трубы там, не падает снег, и она чувствует себя там как рыба в воде, что пока еще я не могу сказать про себя, потому что я еще привыкаю там. Но она, я вижу по ней, — это место, что называется, для нее.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: А уже как-то определились — я, вот, не следил, может быть, уже это известно — в каком комитете будете работать?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, вы знаете, я выбрал комитет, он называется «экономической политики», и буду там работать ближайшее время, заниматься транспортом. Я все-таки по первому образованию транспортник, и поэтому это мне близко, и очень много законов проходят через Совет Федерации, они связаны с транспортом, и вот, я этим собираюсь заниматься.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: И в этой связи интересы Петербурга связаны только с метро, или уже какие-то другие есть планы?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, пока мы… Понимаете, метро — это много миллиардов средств. Вот, начиная уже с окончания советского времени, с 1991 года, к сожалению, федеральных денег на метро вообще не выделялось, только метро строилось за счет городского бюджета. Мы хотим эту традицию сломать и, допустим, несколько миллиардов рублей выделить — я считаю, допустим, в 2013 году до 10 миллиардов рублей, может быть, получится — выделить на строительство метро. Мне кажется, что даже это одно будет уже достаточно большим событием для Петербурга.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, это что касается работы в Совете Федерации. Но мы слышали о том, что вы поучаствовали в акции на Поклонной горе в поддержку Владимира Путина, попали там даже в давку. Может быть, какие-то подробности расскажете?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, вы знаете, я удивился, что митинги против чего-то или против кого-то, они собирают большое количество людей, и я часто на таких митингах бывал. Но в поддержку кого-то или чего-то, вот чтобы столько было людей — а там было совершенно точно больше 100 тысяч, потому что я еле-еле смог найти своих знакомых, которые мне сказали, примерно в каком месте они меня ждут — и это меня очень удивило, кстати, что такое огромное количество людей пришло поддержать стабильность России и нашего премьера Путина.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: А насколько искренне участвовали люди в этом митинге? Были сообщения, что часть из них были вынуждены пойти из-за, скажем так, настоятельной рекомендации начальства.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, я честно скажу, что не могу сказать, кто там был по рекомендации, а кто был по зову сердца, но еще раз хочу сказать, что 130 тысяч человек — их не соберешь. Я просто знаю, сам занимался митингами, и понимаю, что такое количество людей никогда не собрать за деньги. Это только по велению сердца можно сделать.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но вот 18 февраля, собственно, уже завтра, около БКЗ «Октябрьский», недалеко отсюда, кстати, если не ошибаюсь, в 14 часов состоится акция в поддержку стабильности, то есть митинг «Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Но подспудно это все-таки можно считать, что это все равно в поддержку Владимира Путина? Вот как вы считаете, что здесь на самом деле — вот именно эта акция «Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия», или все-таки это акция в поддержку кандидата в президенты Владимира Путина?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, насколько я знаю, эта акция официально — может быть, я ошибаюсь — официально называется акция «митинг в поддержку Путина», поэтому то, что вы мне сказали, это не совсем так. Но здесь это не вызывает у меня какую-то неловкость, потому что я просто представляю себе, вот, атрибут нашего президента России — это, в том числе, и так называемый «ядерный чемоданчик». Представьте его в руках других людей, других кандидатов. Мне кажется, даже этот пример, он, может быть… ну, достаточно ясно понимаешь, что у нас выбор не то что ограничен, но он есть именно в поддержку нашего премьера.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Но здесь я просто хочу сказать, что мы не имеем права сейчас заниматься агитацией ни за, ни против какого-либо кандидата. Но ваш приезд сюда, он как-то связан с тем, что вы собираетесь выступить на этом митинге?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, я хочу сразу сказать, что я собираюсь на него прийти, я завтра буду там, а буду ли я выступать, я еще пока для себя не решил, решу это уже в сам день митинга, то есть завтра.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Как вы думаете, сколько людей соберется? У нас очень, кстати, много есть звонков в редакцию от тех людей, которые сообщают, что им на предприятиях очень настоятельно рекомендуют идти на эту акцию.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, опять же, мне сейчас сказать сложно, сколько придет человек но, памятуя московский митинг, я думаю, что петербуржцы многие придут по зову своего сердца, потому что столько, сколько сделал Путин для Петербурга, он не сделал ни для какого другого субъекта федерации. Поэтому я думаю, что здесь возможно, возможно, петербуржцы будут благодарны премьеру за эту поддержку города и придут по велению, по зову сердца.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Но вот, правда, известно исследование Агентства социальной информации, научным руководителем которого является Роман Могилевский. Это исследование в феврале показало, что только 33% собираются голосовать в первом туре за Владимира Путина, то время, как за других кандидатов, конечно, гораздо меньше там: Зюганов — 10%, Прохоров — 9%, Жириновский — 8%, Миронов — 4%. Но, тем не менее, 33% — это речь идет, естественно, о втором туре, если бы выборы проходили только в Петербурге. По всей стране, конечно, ситуация иная, но, по мнению Романа Могилевского, велика вероятность и второго тура по всей стране. Правда, другой социолог, Татьяна Протасенко, дает в Петербурге Путину 51%. Как вы относитесь вот ко всем этим социологическим выкладкам?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, конечно, опрос населения — это, как бы я сказал, очень лукавая вещь. Но, допустим, Татьяна Протасенко, она предсказывала, кстати, нам (я имею в виду, на выборах в Петербурге), по «Единой России» именно предсказывала 35%, поэтому у меня как-то больше доверия вот к этим подсчетам. Но не могу сказать, опять же, это все от лукавого, и как, кто отзывается по телефону на опросы, это все очень, будем так говорить, достаточно сложно.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но вот, в случае Протасенко, там, если я не ошибаюсь, действительно был телефонный опрос…

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: …а в случае Романа Могилевского — я уж тогда, как это положено, приведу всю эту статистику — это было опрошено 1 000 петербуржцев на улицах города методом «лицо к лицу» после 18 лет, и погрешность 3,1%.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, это понятно, но просто, понимаете, еще при опросах, как мне представляется, многие стесняются говорить, за кого они будут голосовать, и…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: То есть, что? Теперь стало стыдно сказать, что…

В. ТЮЛЬПАНОВ: Нет, не то, что стыдно, а… Ну, просто люди не до конца говорят правду, вот так мне кажется.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. То есть, социология тогда, в общем, не очень нужна как наука?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Нет, нужна, безусловно. Она дает какой-то предварительный анализ, дает, но, опять же, итоги выборов, бывает, оказываются совсем другими, чем исследования социологов.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Хорошо, еще вопрос, связанный с митингами и шествиями, протестующими против, с точки зрения этих протестантов, нечестных выборов, против фальсификаций на выборах, которые проходили и в Москве, и, естественно, в Петербурге тоже. В общем, было невиданное по своим масштабам шествие, это порядка, по разным оценкам, от 10 до 15 тысяч, от БКЗ «Октябрьский» до Спаса-на-Крови, до площади Конюшенной, и, вот, люди туда, в общем, пришли, несмотря на разногласия между собой. Как вы считаете, люда, которые пришли явно по зову сердца на эту акцию, и люди, которые придут завтра в поддержку Владимира Путина, это что — разных два города?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вот вы знаете, мне кажется, что люди на выборах в Госдуму — избиратели, я имею в виду, естественно — они, что ли, выпустили пар на этом голосовании, проголосовав против партии власти. При этом, понимаете, вот как бы я сказал, не то, что они считают, что партия власти должна уйти с политической арены, а… Вот я уже такой пример приводил — когда в семье жена ругается с мужем и говорит, чтобы он ушел, это она говорит не для того, чтобы он ушел, а для того, чтобы он стал лучше. Поэтому, на мой взгляд, вот эти выборы, которые прошли буквально недавно — больше двух месяцев прошло с момента выборов в Государственную Думу, — показали, что наши петербуржцы и россияне в целом, они хотят, чтобы партия власти стала лучше, и это мое глубокое убеждение.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но вот, все-таки, вот эти люди, которые участвуют в протестных акциях и люди, которые придут поддерживать Путина, это, с вашей точки зрения, два разных города или нет?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, это очень… Понимаете, я так думаю, что даже если бы, допустим, митинги проводились бы в разное время — допустим, один в двенадцать часов, а другой в два, то социально активные люди, они поучаствовали бы и там, и там. Но это не значит, что они протестуют против конкретно Путина, возможно. Опять же, я хочу сказать, что за последние 20 лет у нас появились так называемые… люди, которые достаточно богатые, их можно назвать, там, средним классом. И они, как мне представляется, не хотят быть обманутыми, и они думают, что во время выборов, которые прошли в Госдуму, их обманули, хотя в Петербурге, я думаю, что это не так, потому что суды пока не показывают такого. И они хотят прийти и просто показать, что они тоже социально активные люди, и у них есть достоинство, вот так бы я сказал.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Вы никогда не заходили на сайт «Держи вора!», по-моему так (http://derjivora.org/), в котором приведены данные по всем участкам — ну, по большинству участков в Петербурге — сравниваются протоколы, выданные наблюдателям с протоколами, которые были введены в ГАС «Выборы»? Ну, и там достаточно во многих случаях большие расхождения. Никогда не заглядывали на этот сайт? Очень любопытный.

В. ТЮЛЬПАНОВ: На этот сайт на смотрел, но могу сказать, что есть же много обращений в суды, пусть суды и рассмотрят. Это прерогатива именно судов, то есть, ну, возможно…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: С точки зрения юридической как.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да. Возможно, были какие-то нарушения, но я не думаю, что они повлияли основательно на итог голосования.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, а что касается той власти, которая в Петербурге получилась в результате этого голосования, я имею в виду Законодательное Собрания пятого созыва? Как вы оцениваете, вот, ее состав, начало работы?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, я оцениваю, так скажем, положительно, потому что Петербург всегда отличался от других городов тем, что… ну, разность мнений у горожан, и в данном случае, пять фракций, которые образовались в Собрании (а до этого было четыре фракции — вот, когда… в мое время), они показывают, что, наверное, петербуржцы сейчас довольны тем, что разные фракции представляют их в Собрании.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но многие очень недовольны, поскольку полагают, что победу одержала отнюдь не та партия, за которую голосовали люди.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, понимаете, те проценты, которые получила «Единая Россия», в данном случае, на выборах в ЗакС, 36% — это же не такая мощная победа, как было раньше, поэтому мне представляется, что «Единая Россия» не имеет большинства в Собрании сегодня, и она вынуждена блокироваться с другими партиями для того, чтобы какие-то вопросы решать, чего, я так полагаю, и добивалось население Петербурга.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, это приходилось делать и предыдущему составу — блокировка известно с какой партией, с ЛДПР.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Вот, в предыдущем Собрании тоже не было большинства. Но здесь очень странная ситуация, если вы помните, была с подсчетом голосов. Пока не удалось чуть-чуть — как мне представляется — стабилизировать вот это количество людей, которые проходят, до тех пор окончательные итоги не появились, и уже даже в самый последний момент, как мне кажется, вмешательство коснулось даже такой фракции, как «Яблоко». Признанные люди, которые проходили вплоть до последнего момента — я имею в виду, Амосов и Беляев — затем были заменены. Вдруг появились новые голоса у совсем других людей, малоизвестных.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы понимаете, сам закон о выборах в Заксобрание, он настолько сложен, и именно поэтому подсчет голосов ведется достаточно долго — как он велся, вот в Петербурге.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но так долго, по-моему, никогда не было.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, почти, там даже… чуть меньше недели, шесть или… пять-шесть дней. Но тем не менее, у меня нет оснований не верить Избирательной комиссии, пусть, опять же… ну, я предлагаю тем, кто сомневается в этом, обращаться в суд, и суд, я думаю, расставит все точки.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. А что касается начала работы Законодательного Собрания? Как здесь вы оцениваете? Уже, вот, сформировалось Собрание, распределили портфели, как вот вы?.. Или, может быть, у вас не было времени, а может, вы успели последить?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Конечно, я слежу за Собранием нашим городским и пока вижу, что все решения… то есть, много решений уже принято, при этом я замечаю, что эти решения — не 26 голосов, как это может быть, а, допустим, 35, 36 и даже больше. Например, по уставным судьям, которых недавно мы избирали, либо по другим вопросам. То есть, удается на сегодняшний день «Единой России» блокироваться с другими фракциями, и, на мой взгляд, это очень, такой знаковый… очень важно для Петербурга, и это имеет такую, особую ценность.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, я думаю, мы чуть-чуть еще коснемся аспектов работы Законодательного Собрания после перерыва на московские новости и рекламу. Хочу напомнить, что у нас в эфире Вадим Тюльпанов, член Совета Федерации Российской Федерации. Ну и, буквально в оставшиеся 15 секунд — часто приезжаете в Петербург?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, у меня пока… то есть я, что ли, работаю на два города: я полнедели провожу в Москве, полнедели в Петербурге. Это, конечно, очень сложно, но думаю, что когда появится больше работы, а ее все больше и больше в Москве, я…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Вот здесь я вас перебью. Уходим на московские новости. Оставайтесь с нами, продолжим после перерыва.

* * *

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: 13 часов 34 минуты в Петербурге, у микрофона по-прежнему Лев Гольдштейн, Илья Печенкин за звукорежиссерским пультом, и у нас в эфире Вадим Тюльпанов, член Совета Федерации. Вадим Альбертович, прервал вас на полуслове, вы сказали, что вы живете практически на два города. Закончите свою мысль.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, и пока это удается, и мне даже стало это нравиться как-то, потому что, имея огромный опыт Петербурга, я, безусловно, не имел никакого опыта Москвы, и теперь у меня он появляется, и на многие вещи я смотрю уже несколько по-другому. Ну, то есть, может быть, возможно, я так полагаю, что мне выпало судьбой это — возможно, так, наверно, и правильно было, просто… Я хочу сказать, что Москва совершенно другой город, чем Петербург — ну, это все, наверно, понимают, кто был в Москве — это такой, что ли, конгломерат людей, мнений, совершенно не похожий на Петербург, и там легко затеряться, кстати. Вот мне очень бы не хотелось там затеряться, потому что, все-таки, в Петербурге меня знают почти все наши граждане, в Москве (что, кстати, мне тоже очень нравится), меня не знает почти никто. Я там могу спокойно ходить по улицам, заходить в магазины там, и никто не удивляется, а здесь, в Петербурге, я, конечно, не могу такого себе позволить — ну, вот, как есть, так есть.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: То есть, вернулись к жизни в каком-то смысле просто обычного человека в Москве?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, да, конечно.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, и как это ощущение? Я имею в виду, простая жизнь по воспоминаниям в Петербурге и простая жизнь нынче в Москве?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, я не могу сказать, что мне это нравится или не нравится — так, есть как есть. Иногда, правда, меня там узнают петербуржцы, которые приезжают в Москву, они все знают… ну, многие знают меня, и поэтому, вот, когда я вижу, что кто-то меня узнает, я понимаю, что это петербуржец.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Ну, еще немного о Законодательном Собрании. Как вы оцениваете вообще, вот, текущую работу? Я имею в виду работу людей, пришедших впервые в Законодательное Собрание.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, вы знаете, сам ЗакС, он обновился почти на 65%, то есть очень большое количество депутатов вошло в состав ЗакС’а в первый раз. Это, на мой взгляд, и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что, все-таки, у них глаз не замыленный, а плохо, потому что у них нет опыта. Но опять же, я могу сказать, что опыт есть у тех, кто уже проходил… то есть, кто уже — ну, как, допустим, тот же Никешин, не знаю, тот же Макаров, тот же Милонов — те, кто уже работали в Собрании долгие годы. Я думаю, что вот такое обучение… Я с ними разговаривал, им приходится обучать, что ли, новых депутатов этой работе депутатской. Я надеюсь, что через год примерно все устаканится, будет стабилизировано, и наш парламент будет снова работать в полную силу, как он, как мне кажется, работал и раньше.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Если, конечно, за это время не будет принято решения о перевыборах. Все может быть в этом быстро меняющемся мире последнее время.

В. ТЮЛЬПАНОВ: А почему вы считаете, что будет такое принято решение?

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, если будет признано, что все-таки выборы были не вполне честными. Только в этом случае, разумеется. Либо изменится сама политическая ситуация, и пойдут навстречу протестующим. Всякое может быть.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, я вот посмотрел по Питеру и по Москве — все-таки в Питере меньше протестующих, как ни странно. Хотя Питер город такой свободолюбивый, но таких огромных манифестаций, как в Москве, протестных здесь все-таки нет. Я не знаю, чем это объяснить, я не могу, вот я…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Синдром столицы, может быть, скорее всего?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, возможно, синдром столицы.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, кстати, вот в те самые далекие 90-е, с конца 80-х в 90-е, здесь — конечно, несравнимо с сегодняшним днем — были акции, там, и «за», и протестующие; в Москве было, тем не менее, еще на порядок больше, чем в Питере.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, да, да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Это было всегда так. Это было всегда так, но сейчас, конечно, этот разрыв, может быть, и больше, чем был тогда. Но это моя точка зрения. Лавры Виталия Милонова, который теперь вообще международно известен, как-то вас не смущают?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да нет, я считаю, что…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Я имею в виду, в связи с законом.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да я понимаю, о чем мы говорим, это закон против пропаганды педофилии в Санкт-Петербурге. Я уверен, что сам дух закона, он совершенно правильный и верный. Иное дело, что, конечно… Мы раньше не думали, кстати, с Виталием Милоновым (потому что он, безусловно, консультировался со мной, когда он вносил этот закон), что появится такое огромное лобби против этого закона. И это для нас стало удивительно, и мы об этом даже не задумывались. Сейчас мы это видим, что существует много людей, которые недовольны этим законом. Опять же, чем это объяснить, мне очень тоже… не могу объяснить это.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Может быть, сравнение людей с другой сексуальной ориентацией прямо в рамках этого закона с педофилией? Это совершенно разные ведь вещи, на мой взгляд.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ну, это да, да, вещи разные, поэтому, на мой взгляд, из закона это можно было бы и убрать, вот те вещи, о которых вы говорите, а оставить только чисто, вот — ну, я извиняюсь — вот эту пропаганду педофилии, больше ничего. Возможно, думаю, к третьему чтению там появятся поправки, и это будет убрано.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но там вроде бы Виталий Милонов пошел на общественные слушания с приглашением людей в том числе из этой среды. Я не имею в виду педофилов, я имею в виду людей с другой сексуальной ориентацией.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Что меня удивило по поводу этого закона — то, что Госдеп США высказал свое отношение негативное к этому закону, и, наверно, это впервые, чтобы…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Я говорил о международной известности Виталия Милонова.

В. ТЮЛЬПАНОВ: Да, да, да. Даже Хилари Клинтон, по-моему, там что-то говорила об этом, ну, выступая против. Наш парламент стал, и Виталий Валентинович Милонов, в частности, стали известными на весь мир.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но вернемся в Совет Федерации. В перерыве мы чуть-чуть поговорили с вами о том, что там недавно выступил Димтрий Козак о бюджетном федерализме. Чем вам показалось интересным вот это выступление, и какие выводы, вы, может быть, для себя сделали?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Вы знаете, само понятие бюджетного федерализма — в том числе, это деньги, которые зарабатывает субъект, Петербург, в частности, они в основном остаются в Петербурге. Сейчас происходит другая ситуация — сейчас деньги, которые Петербург зарабатывает, большей частью уходят в Москву, в федеральный центр, и дальше распределяются по другим регионам. Поэтому Петербург, в числе, кстати, немногих городов, немногих субъектов, является городом-донором. Вот, само понятие федерализма — еще раз хочу подчеркнуть — это то, что деньги будут оставаться в Петербурге. При этом я разговаривал со многими сенаторами, которые считаются так называемыми «реципиентами», то есть получающими дотации, они меня уверяют, что если этот федерализм бюджетный войдет в силу, они сами заработают и будут сами содержать свои субъекты ничуть не хуже, чем сейчас.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. То есть, этим вам прежде всего оказалось интересным это выступление.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Да, конечно. Но Петербург — я думаю, что это для Петербурга очень важно.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, что же, остается буквально десять секунд. Короткий вопрос: если будут выборы губернатора в Петербурге, пойдете на выборы?

В. ТЮЛЬПАНОВ: Ой, вы знаете, я об этом и не хотел бы говорить, потому что Георгий Сергеевич Полтавченко только недавно вступил в эту должность, губернатора, 1 сентября, по-моему, даже это было прошлого года, и срок у него 5 лет на этом месте, поэтому что случится за оставшиеся 4 с лишним года, в политике это очень большой срок…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно, спасибо. Нет, я имел в виду об этом годе. Ну, хорошо, оставим это до следующей…

В. ТЮЛЬПАНОВ: Я не понимаю, как могут быть выборы губернатора в этом году, я не понимаю, на каком основании.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. А вдруг появится новый закон? Хорошо. Спасибо вам большое за то, что пришли к нам. Вадим Тюльпанов, член Совета Федерации, был в эфире.