А. ДУРНОВО: Ну, что же, 15 часов 09 минут в Москве. Я напомню, что 10 февраля разгорелся скандал вокруг Михаила Суходольского, который был снят с должности начальника главного управления МВД России, по Петербургу, и Ленинградской области. Скандал этот не утих, по сей день. И вот сегодня, мы по телефону, поговорим с Михаилом Игоревичем, самим, обо всей этой истории. Михаил Игоревич, добрый день.
М. МАКСИМОВА: Добрый день.
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Да, добрый день.
А. ДУРНОВО: Напомню, что вопросы свои вы можете присылать на номер +7-985-970-45-45, и через твиттер, аккаунд @vyzvon.
М. МАКСИМОВА: Михаил Игоревич, мы обязательно сейчас попросим вас прокомментировать последние сообщения, которые сегодня появились в газете «Известия». Но для начала расскажите, где вы сейчас? По-прежнему ли вы в отпуске? Было известно, что написали заявление об отпуске. И когда он заканчивается?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Да, действительно, я сейчас нахожусь в отпуске, (неразборчиво) в отпуск, за 2011 и 12-й год. Значит, отпуск у меня где-то ориентировочно до 1 мая. Ну, вот с учетом того, что пошатнулось здоровье у жены, мы выехали для того, чтобы, как говорится, подлечить не только её, ну и, наверное, моё. Потому, что в последнее время, в последние годы, не приходилось проводить отпуск, целиком. А где-то 10-15 дней, и опят на работу. Вот просто сейчас я в отпуске.
М. МАКСИМОВА: Но вы на территории России?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Нет, ну мы на территории России. Мы выехали (неразборчиво). Такое решение (неразборчиво).
А. ДУРНОВО: А скажите, пожалуйста, всё-таки, к сегодняшним новостям, появились сообщения, что в отношении вас, начата антикоррупционная проверка. Расскажите, пожалуйста, об этой истории, насколько вообще обоснована эта проверка?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Но вы знаете, я, честно говоря, не уверен, что эта проверка началась. Потому, что опять, это какие-то слухи, и домыслы чьи-то. А так, если уж говорить, то тогда это надо начинать проверку, начиная с 1990 года, когда я поступил на службу, в ОВД.
А. ДУРНОВО: Ну, смотрите…
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Это первое. И второе, надо понимать, что с 2002 года, я проходил службу, на различных должностях, в том числе и в центральном (неразборчиво). То есть, в различных должностях и в должности. И начальником Главка, и замминистра, и первым замминистра, да? И тогда, если бы что-то там было, и так далее, уже тогда надо было мне предъявлять какие-то антикоррупционные претензии, и проводить антикоррупционные проверки. Учитывая то, что деятельность курируемых мной подразделений, она неоднократно проверялась и счетной палатой, и прокуратурой. Потом была переаттестация, (неразборчиво), нас переаттестовывали (неразборчиво). Аттестация проходила в администрации. И если там были какие-то данные, то наверное, они были бы как-то обнародованы, и я не прошел бы аттестацию, и не получил бы назначение на должность начальника главка. Поэтому, я думаю, что это наверное, просто инсинуация, и определенно, может быть, какую-то (неразборчиво) информацию, (неразборчиво) не только мою работу, но и работу моих подчиненных сотрудников. Потому, что если я с 2002 года, эту работу начинал и с главного управления межведомственной охраны, там говорят, руководители, они до сих пор работают. Кроме того, занимают должности руководителей. Поэтому, надо проверять не только мою, но и их работу.
М. МАКСИМОВА: Михаил Игоревич, скажите тогда, если… Вот передо мной сообщение, что был подписан указ о вашей отставке, Медведева, с формулировкой о нарушении дисциплины. Как бы прокомментировали вот эту формулировку, и за что на самом деле, вас всё-таки, сняли с должности?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Ну, я например не знаю, откуда такая формулировка. Потому, что многие по-разному формулируют. И насколько я в курсе, указ, который был опубликован, там просто написано: «Освободить от занимаемой должности».
М. МАКСИМОВА: То есть, без объяснения причины?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Но вы посмотрите, вы войдите на сайт Кремля, там, где публикуются все указы. Там же ведь все указы публикуются. Там написано, освободить…
А. ДУРНОВО: Михаил Юрьевич, ну, вот по-разному освобождают от должности, но вокруг вас, при этом вот освобождении от должности, разгорелся жуткий скандал. Вплоть до того, что сейчас выгоняют вашу команду, вплоть до того, что вам мешали собирать вещи. Насколько мы понимаем, почему, но ведь у вас должна быть какая-то версия, почему? Это же травля, получается, по сути.
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Ну, я наверное должен сказать то, что решение… Конечно, каждого из нас, кто носит погоны, человек в погонах, он должен любой приказ, верховного главнокомандующего. Если верховный главнокомандующий так решил, освободить от должности, это его право. И естественно, никто с ним спорить… Вернее, я с ним спорить не буду, и так далее. Это ему, как бы, виднее. А второе, наверное, и это бы всё прошло незамеченным, и как бы, спокойно бы прошло, (неразборчиво). У нас перестановки делаются, исходя из государственной важности. Учитывая, каким образом было обставлено некоторыми руководителями, вот именно, прощание с коллективом, ну, я возьму в кавычки это да, наверное, слово. Как бы, я приехал, и честно говоря, когда был указ, об освобождении от должности, я принял решение суда, указ состоялся, я обязан его выполнить. Я хотел приехать на свое рабочее место, собрать селектор, попрощаться со всеми руководителями, сказать им спасибо за службу, спокойно собрать вещи, и спокойно уехать, как бы, к месту проживания, то есть, в Москву. И причем, этот указ-то был, в отношении меня. Не было никаких решений, в отношении моих подчиненных. Но когда я приехал, когда меня 5 минут там не пускали на работу, (неразборчиво). Потом, как бы, сержант сказал: «Проходите». Когда я прошел, и когда увидел, что в приемной там стоят автоматчики, и моих… Вернее, не моих, а сотрудников главка, которые работали 8 месяцев со мной в Питере, которые приехали со мной из Москвы, не выпускали из кабинета, и (неразборчиво). Не дают им доступ к своим кабинетам, не дают им свободного перемещения, честно говоря, меня это удивило.
А. ДУРНОВО: Михаил Игоревич, прошу прощения, вынужден вас прервать ненадолго, у нас просто небольшая реклама, мы продолжим разговор с Михаилом Суходольским, через несколько минут.
15.17, продолжаем мы разговор с Михаилом Суходольским, бывшим начальником главного управления МВД России, по Петербургу, и Ленинградской области, он у нас на связи по телефону. Михаил Игоревич, вот мы остановились на этой истории, вокруг вашего увольнения, в частности…
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Да, я понял, да. И естественно, когда эта часть проходила, ну, наверное, в течении там получаса, часа, и так далее, Там знаете, как было? Сначала автоматчики не пускают подчиненных к начальнику, и так далее. Потом, обрубают связь. У всех сразу сотрудников, обрубили все телефоны. Представляете, да? Даже у меня обрубили мои служебные телефоны. Это второе. И третье, наверное всё бы наверное прошло гладко и спокойно, без всякого. Может быть, мы не стали бы ничего говорить, но журналисты, они как бы, были в курсе этого всего. Они перед этим видели, что туда там (неразборчиво) сотрудников, потом видели эти машины, потом информация прошла, с записью в помещении, что там творится. Потому, что сотрудники имеют связь с журналистами, со своими друзьями. И поэтому, я, честно говоря, был удивлен, когда на брифинге, меня спросили, и начали рассказывать то, что там происходило. Как будто, журналисты сами всё видели. Поэтому, наверное, вот если бы спокойно прошел бы весь процесс…
А. ДУРНОВО: То есть, опять журналисты виноваты, получается?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Нет, нет, нет. Я наоборот, я не об этом говорю. Я говорю о том, что просто напросто, рассказывают информацию о том, что так проходит, да? просто она ушла, и она стала как бы, достоянием общественности. Поэтому, часто и приходится отвечать на эти вопросы. Что действительно, так и происходило. Действительно, когда моя жена поднялась ко мне в кабинет, она хотела помочь собрать вещи, её туда не пустили автоматчики. Её не пустили туда, пока она не сказала, что: «Ну, тогда вы сами собирайте вещи», и так далее. Вот такие действительно, моменты были. Более того, что сотрудникам, которые вместе со мной переехали, там были угрозы в плане того, что вот нас на вокзале там щелкнут, и так далее.
А. ДУРНОВО: Михаил Игоревич, ну, вот сейчас, вы ощущаете какое-то давление на вас? Вот есть травля какая-то вас, или всё спокойно?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Нет, вы знаете, никакого давления нет, Я как бы, для себя решение принял, я уже о нем сказал, я решение принял. Но мне просто бы не хотелось, чтобы как бы, судьба ломалась у тех ребят, которые действительно долго и честно служили в ОВД, и только из-за того, что они приехали вместе со мной, из центрального аппарата, работать в Санкт-Петербург, в Главное управление, и честно исполняли свой долг, они честно его исполняли. Свой долг, да? Только из-за того, что они в команде Суходольского, на их карьере, и служебной деятельности, был поставлен крест. Вот этого я бы не хотел. Потому, что это действительно, стоящие сотрудники, которые имели большой опыт работы.
М. МАКСИМОВА: Михаил Игоревич, но вот источники правоохранительных органов, да и вы, насколько я понимаю, в интервью, подтверждали информацию о том, что прослушивались телефоны ваши. И насколько я понимаю, вашего сына.
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Ну то, что моего сына прослушивался телефон, я знаю. И я знал это, начиная наверное с октября месяца, и так далее. Но это то, что касается нас, и моих сотрудников, я, честно говоря…Ну, как бы я не знаю, но сейчас даже если вы возьмете, и почитаете эту статью, которая написана в «Известиях», там пишут о том, что прослушивались телефоны как Суходольского, так и тех соратников, которые… не соратников, а сотрудников, которые прибыли вместе с ним, для работы в питерский Главк. Понимаете? Поэтому, я, как бы, сейчас не могу исключить, (неразборчиво). Но то, что наши сотрудники некоторые, за 3, или за 4 дня находились под каким-то пристальным прицелом, это да, это так. И они сами это ощущали, сами это говорили.
М. МАКСИМОВА: А всё вот это связано, я правильно понимаю, с как раз, с предприятием «Охрана». Я так понимаю, что вы ознакомились с этой статьёй в «Известиях». Правильно я понимаю, что все вот эти обвинения, вы просто отрицаете.
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Ну, во-первых, мои сотрудники, которые со мной работали в Питере, они никакого отношения к этому предприятию (неразборчиво) не имеют. Это первое. Второе, надо понимать, что предприятие охраны, оно было создано в 2005, по распоряжению правительства. И надо понимать, что я не занимался финансово-хозяйственной деятельностью, (неразборчиво). Там был генеральный директор, там был менеджер этого предприятия. Было порядка 60-80 тысяч человек, с 81 филиалом. На территории РФ. Организационно-методическим обеспечением, и финансово-хозяйственной деятельностью, в рамках дозволенного законом, занимался департамент государственной защиты имущества, МВД России. И финансово-экономический департамент. И плюс, департамент (неразборчиво) МВД России. Вот эти три департамента, которые согласовывали назначение на должность и генерального директора, утверждали финансовые планы, по финансово-хозяйственной деятельности, контролировали работу, годовые отчеты, и так далее. А (неразборчиво) департамент, и департамент Госзащиты имущества, и финансово-экономический департамент, они кроме того, что (неразборчиво) все договора, которые заключала ГУП «Охрана», по которым перечисляли денежные средства. И кроме этого, департамент Госзащиты имущества, руководствуясь (неразборчиво) Госзащиты имущества, согласовывались все платежки, и финансово-экономический департамент. Согласовывались все платежки, по этим договорам, которые было необходимо провести в ГУП «Охрану». И как вы понимаете… Вообще, это элементарно и просто. Это надо взять любой договор, там который есть, так? Любой договор, который предусматривает взаимоотношение с контрагентом, и посмотреть. Там везде будут визы соответствующих должностных лиц. На каждой платежке, на тот момент, суммы, более 2 миллионов рублей, тоже будет кроме подписи генерального директора, будет виза начальника департамента Госзащиты имущества, и начальника финансово-экономического департамента, или их заместителей. То есть, это всё их решение, да? Я уже не говорю о том, что все договора они заключались коллегиально, на оперативных совещаниях рассматривались, как, что, чего, и так далее, да? Потом, это всё проходило через такой большой круг. Через ответственных работников МВД. Поэтому говорить, что там гендиректор принимал какие-то единоличные решения, это не то. Говорить, что Суходольский принимал решение о том, что с кем заключить договор, и так далее, и тому подобное, и заставлял там кого-то заключать договора, это тоже глупо. Потому, что если бы заставляли гендиректора, ну есть другие руководители, которые смотрят, которые после него ставили подписи. Там целые юридические отделы работали над этим, в МВД.
М. МАКСИМОВА: Михаил Игоревич…
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: И я… Две секунды ещё хочу добавить.
М. МАКСИМОВА: Да.
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Если бы это предприятие было бы, в результате как бы… Ну, работа вот всех этих ответственных должностных лиц министерства, приведено к банкротству, и потерпело убытки, тогда можно было сказать: «Да, здесь что-то не так». А это предприятие, начиная с 2005 года, увеличило рентабельность, увеличило налоговые отчисления в бюджет, увеличило прибыль, увеличило доходы свои. Ну, вот до тех пор, пока как бы, оно было в зоне моего кураторства, это был июнь последнего 2011 года, да? Оно, росло. Все показатели финансово-экономические, росли только вверх. Я с июня месяца, я никакое отношение не имею к этому предприятию. И что сейчас там творится, честно говоря, я не знаю. Но судя по той реакции, которая сейчас там происходит, по проверкам, и так далее, мне жалко работников федерального государственного (неразборчиво) предприятия, «Охрана».
А. ДУРНОВО: Скажите, Михаил Игоревич, а вот вся вот эта информация, ну, не вся, частично, приходит со ссылкой на источники. Скажите, а вот лично вам, приходили какие-то документы из прокуратуры, не знаю, какие-то повестки, какая-то информация, или у вас запрашивали какую-то информацию, в связи со всеми вот этими расследованиями?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Нет.
А. ДУРНОВО: А скажите, пожалуйста…
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Вы знаете, прежде чем у меня даже информацию запросить, надо просто информацию запросить, у должностных лиц. У начальника департамента Госзащиты имущества, это сейчас начальник главного управления, ГУП «Охраны». И начальника финансово-экономического департамента. Надо просто запросить у них. Как-то, в течении пяти лет, если там были какие-то нарушения, почему они, как бы, согласовывали все эти договора, почему они тогда каждый год, переутверждали планы, почему тогда каждый год, пролонгировались соответствующие договора, или заключались с теми или иными, другими организациями. Я вам могу сказать откровенно и честно, у меня нет ни одной подписи… Вернее, нет ни одной моей подписи, на каких-то либо указаниях, конкретных, будь то охрана, на каких-то учениях, которые бы касались конкретно каких-то видов коммерческих организаций, с которыми они сотрудничали. Это первое. И второе, все те контрагенты, которые работали с ГУП «Охрана», они все были резидентами РФ. Они все состояли на налоговом учете, в РФ. Как правило, в налоговых инспекциях города Москвы, платили налоги, и имели достаточно длительную налоговую биографию. Это не фирмы-однодневки. Это предприятия, которые работали где-то с 2004 года, с 2005 года, с 2006 года, которые переводили и отчисляли деньги в бюджет. Это никакие (неразборчиво) конторы, как (неразборчиво), как будто, (неразборчиво) предприятий, которые конкретно занимались всеми теми вопросами, которые были им поставлены.
А. ДУРНОВО: Михаил Игоревич, вот у нас несколько минут осталось. Буквально, полторы минуты даже до конца эфира. Скажите, пожалуйста, всё-таки, вы сами свою отставку считаете справедливой, или нет?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Я могу сказать честно, что мне обидно.
А. ДУРНОВО: А почему?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Потому, что я не вижу, как сказать, что в своей оперативно-служебной деятельности, вот я мог что-то такое сделать, чтобы нанесло ущерб имиджу ОВД.
А. ДУРНОВО: Ну, а вот история с гибелью 15-ти летнего подростка, в отделении полиции, которая проверялась?
М. СУХОДОЛЬСКИЙ: Вы знаете, я думаю, что наверное ту реакцию, которую мы (неразборчиво), она… Ну, как вам сказать правильно, да? Конечно, это пятно на деле любого руководителя. Но, к сожалению, до сих пор, пока у нас не переломится психология внутри человека, внутри каждого полицейского, не переломится его менталитет, мы будем иметь такие аналогичные случаи. Потому, что нельзя (неразборчиво) только повышением заработной платы, и (неразборчиво) защищенности. У человека, должна быть определенная психология. Психология нормального, современного, профессионального полицейского. Понимаете? А это, к сожалению, оно требует время, и требует новых людей, в том числе.
А. ДУРНОВО: Михаил Игоревич, большое спасибо. Время наше подошло к концу. Михаил Суходольский, бывший начальник главного управления МВД России по Петербургу, и Ленинградской области, был у нас на связи.
