Команда

Если долго-долго ехать, потом долго-долго идти, потом долго-долго мокнуть под среднеполосным российским июньским ливнем, дышать снопами, месить пятками грязь несколько часов, потом снова ливень, уазик, длинное поле. Потом сухость палатки, сыр с сырым огурцом, шерсть носков, капель стук по брезенту, солнце, босиком по грязи, много-много часов, вечер, ночь, сырость попы на мокрой траве и горячий чай. Длинная, длинная, длинная темень, медленное, медленное, медленное потягивание снова чая, а потом рома. Верно заплетающийся язык, лишние слова, всё понятно без слов, просто говорить, как вязью. Тихий свет в черноте, тихий рассвет. Без слов, просто сидеть на траве, ковырять в траве, пить чай. Приносят окарину. Ты не знаешь, что это. Говорят: играй. Ты не знаешь, как это, но - играешь. Транс. Выдох длиною в 10, 20, 40 минут. Ты играешь на окарине, и шарик лениво плетется вокруг тебя с окариной. Приносят грифельный карандаш с листком, нетрезвыми пальцами вынимают окарину из твоих сонных губ, вкладывают в твои сонные палльцы грифельный карандаш. Говорит: рисуй. Ты не знаешь, как это, но садишься на росу и выдавливаешь на листке нитку горизонта. Медленный разговор вокруг, вязь слов. Понимать не нужно. Грифельный карандыш, кто-то дышит в окарину долго, долго. Над треугольниками палаток встает круг солнца. Ты ложишься на спину и с открытыми глазами лежишь. День-ночь-ночь-день, мышцы мертвы, голова пуста. Сон с открытыми глазами.

Автор - Алла Максимова